Главная » 2009 » Февраль » 16 » Будь хоть бедой в моей судьбе...
00:01
Будь хоть бедой в моей судьбе...

В эти дни много говорится о любви, День всех влюбленных. Насколько искренне не знаю, но встретить в жизни настоящую любовь удается крайне редко и такие люди воистину счастливы, что Бог отметил их таким даром. Любить надо уметь, надо уметь прощать, надо верить и ждать. Надо уметь говорить слова любви, уметь жалеть и сострадать... Любовь великое искусство. Часто мужчины и женщины копаются в прошлом друг друг друга, слушают соседей и коллег, верят сплетням и пересудам, и тем самым рушат своими же руками свои отношения. И опять... воистину Божий дар встретить на своем жизненном пути того, кто будет верить тебе и не копаться в твоем прошлом...  Есть Он и Она и больше никого и только так!

Я, верно, был упрямей всех.
Не слушал клеветы
И не считал по пальцам тех,
Кто звал тебя на «ты».

Я, верно, был честней других,
Моложе, может быть,
Я не хотел грехов твоих
Прощать или судить.

Я девочкой тебя не звал,
Не рвал с тобой цветы,
В твоих глазах я не искал
Девичьей чистоты.

Я не жалел, что ты во сне
Годами не ждала,
Что ты не девочкой ко мне,
А женщиной пришла.

Я знал, честней бесстыдных снов,
Лукавых слов честней
Нас приютивший на ночь кров,
Прямой язык страстей.

И если будет суждено
Тебя мне удержать,
Не потому, что не дано
Тебе других узнать.

Не потому, что я — пока,
А лучше — не нашлось,
Не потому, что ты робка,
И так уж повелось...

Нет, если будет суждено
Тебя мне удержать,
Тебя не буду все равно
Я девочкою звать.

И встречусь я в твоих глазах
Не с голубой, пустой,
А с женской, в горе и страстях
Рожденной чистотой.

Не с чистотой закрытых глаз,
Неведеньем детей,
А с чистотою женских ласк,
Бессонницей ночей...

Будь хоть бедой в моей судьбе,
Но кто б нас ни судил,
Я сам пожизненно к тебе
Себя приговорил.

Константин Симонов Июнь 1941

Валентина Серова

 

"Милая моя, дорогая, ненаглядная, любимая. Час назад прочел твои дорогие нежные письма – все сразу – и у меня то же чувство щемящего стыда и горечи за все ссоры, за все грубые слова, за все издержки той нескладной, но сильной и большой любви, которою я люблю тебя.

Что-то странное произошло со мной. Я почти трусливо берегу себя для встречи с тобой. <...> Я люблю тебя, моя дорогая, – вот в чем все дело – если говорить коротко. <...> Я бы солгал, если бы сказал, что мне грустно. Мне не грустно и не скучно, я просто, как часы, отстукиваю часы и минуты, отдаляющие меня от встречи с тобой. Два месяца отстучали, осталось столько же. Я не живу, я жду, я работаю много и упорно, как вол, я это умею, я не психую и не пью больше, чем обычно, и не курю папиросу от папиросы, но жду упрямо и терпеливо. Мы увидимся, моя родная, так, как не увидится никто другой.<...> Ты спрашиваешь, почему нет стихов в письме... Нет и не будет. Будут только вместе со мной, потому я ничего не хочу украсть у нашей первой ночи, ничего, в том числе ни одной минуты из счастливых минут чтения того, что ты еще не знаешь (так долго пишется – так коротко читается).

А сегодня (23 декабря) день твоего рождения, и в девять часов мы все тут четверо в доме и Муза соберемся, чтоб выпить за тебя.  Если ничего не напутали в Москве, ты получишь от меня сегодня цветы и записку. Дай бог! <...> Сейчас напишу тебе вещь, над которой, если хочешь, улыбнись, это мелочь, но сейчас вдруг ужасно важная для меня– я с какой-то небывалой нежностью покупаю от времени до времени милые безделушки для нашего дома – я не знаю, где он будет, надеюсь вместе с тобой, что не там, где сейчас, но он мне отсюда представляется впервые каким-то небывалым и прочным (на целую Библию) Ковчегом Счастья! <...> К чему написал это – наверное, просто чтоб улыбнулась своей вдруг застенчивой тихой улыбкой – бывает у тебя такая, именно такая, и я ее люблю больше всех других, эта улыбка – ты, какой тебя иногда знаю один я, и больше никогда и никто.

Родная, нет сил больше писать – устал от муки видеть тебя и не видеть, говорить с тобой и не говорить – сейчас лягу и попробую заснуть, но я не прощаюсь – последние строчки завтра перед самым отъездом на пароход – утром, а пока – господи, как я тебя люблю, и как мне сейчас недостает твоего желанного милого тела рядом со мной, и пусть было бы плохо, как бывает всегда, когда слишком хорошо. 11-го, утро, последние две минуты. Родная моя девочка, целую тебя всю от кончиков пальцев до кончиков волос, хочу тебя, люблю, стосковался по тебе до безумия. Все."

Жди меня. Твой К.
11. Февраль 1946 год. Токио
(Из письма К.Симонова В.Серовой)

Еще о Валентине Серовой: С меня довольно нежной, тайной... (памяти В.Серовой) 

Категория: Минутка | Просмотров: 3208 | Добавил: ircavoronina | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 1
0
1 Джоник-тоник   [Материал]
Часто мужчины и женщины копаются в прошлом друг друг друга

Вот это самая большая беда. Не бывает жизни без прошлого. И копаться в нём, отрицать его у партнера - всё равно что отрицать своё рождение и существование. Человек должен понимать, что незаменимых не бывает. И делать всё, чтобы с ним возлюбленному (ой) было хорошо всегда. Для этого нужно быть чуточку мудрым.


Имя *:
Email *:
Код *: